Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

граммарнаци

Верхний пост

Здесь матерятся, оскорбляют чувства верующих, разжигают ненависть к социальным группам мудаков, идиотов и бюрократов.
Здесь встречаются фоточки еды, детей и животных.
Здесь не встречается реклама, если вы видите пост про какую-то девайсину - значит, она мне действительно нравится, и я ей действительно пользуюсь.
В этом посте можно сообщить, что Вы не бот и не тролль. Но это необязательно - я получаю уведомления о добавлении во френды, просматриваю журналы добавивших и иногда добавляю ответно. Если мне интересно, конечно.

Люди - твари

Вчера в полодиннадцатого отпустила подругу домой. Она мне привезла крысу-подобрашку на осмотр. Я сначала подумала, что очередной пасюк попался в мышеловку, но нет.
Короче, заехала Саша в зоомаг за кормом какому-то своему животному, выходит, а возле ее машины на мостовой стоит коробка из-под хомячьей клетки. Она коробку пнула (что там про бесхозные предметы говорят в метро?), а внутри что-то шевелится. Открыла - а там крыса. В картонной коробке без дырок, без воды и еды, на солнечной стороне улицы, на мостовой. Честно, я хочу посмотреть в глаза тому пидорасу, который это сделал, и спросить: а что, своими руками шею свернуть животному зассал? Это же медленная мучительная смерть от обезвоживания и перегрева.
Крыса в норме. Обезвожена, конечно. Уколола физик, выдала на ещё один укол и инструкции на ближайшие три дня. А так - чудесная ласковая сиамочка. Когда отошла от стресса и начала есть, мы изумились ее переборчивости и аккуратности. Саша ее оставила себе.


А я смотрю на своих крыс, из которых девять - отказники и брошенцы, дети матрешек из зоомагов, на парочку передержечных, которых слили из-за переезда, и думаю, насколько же безответственные сволочи люди. И их дохрена просто, питерский фонд сейчас трещит по швам, все передержки забиты, в стационаре мест нет. И ведь крысы не котики, их на улице не подберешь, сами на даче не прибьются. То есть, люди их специально покупают, живут с ними, кормят, ухаживают (сегодняшняя подобрашка, например, свежевымыта и пахнет ландышем), а потом берут и выкидывают. Видимо, правы заводчики, пока среднерозничная цена крысы держится вокруг трёхсот рублей, к ним и будут относиться, как к тамагочи. Хотя я знаю и таких особей которые дорогих породистых кошек кормить забывают, а когда зверь дохнет, покупают нового. Одно слово - твари. Не божьи.

Трудно быть богом

искусствоведов группа тихо
задумчиво глядит на холст
и вдруг один седой и строгий
отчетливо сказал говно.

Я не знаю, чего хотел добиться Герман, снимая "Трудно быть богом". Поскольку его лента не имеет ни малейшего отношения к исходному тексту, я склоняюсь к мысли, что он хотел просто потроллить население. Ну, знаете, как если бы Близзард двенадцать лет обещали офигенный второй старкрафт, а выпустили бы восьмибитную херню. Троллинг удался.
Вообще, первая эмоция, которую вызвал фильм - недоумение. "Андрей, ты хоть что-нибудь понимаешь?" - через пятнадцать минут просмотра. Фильм начинается с жопы. Грязной, обосранной человеческой жопы, в которую не менее грязные люди с лицами глубоких имбецилов тыкают острой палкой. Концептуально, да. Потом кого-то топят в сортире, предварительно проверяя, хватит ли глубины ямы для полного погружения утопляемого. Голос за кадром рассказывает про эпоху Возрождения.
Вторая эмоция - отторжение. Не отвращение, именно отторжение. Я, если что, перечитала оригинал за сутки до просмотра... ммм... киноленты. И в оригинале довольно внятно обозначено отношение главного героя к окружающему миру. Румата из книжки едва ли стал бы спать в одном помещении с рабами. И уж точно он не стал бы спать под столом, уставленным объедками со вчерашней попойки. Собственно, отторжение возникает именно из-за конфликта ожиданий и реальности. А вслед за ним - желание встать и покинуть зал. Однако, остается смутная надежда на то, что дальше будет что-то более содержательное.
Так вот, ничего содержательного не будет. Будут кучи говна, лужи крови, члены, десятки сломанных носов, вырванный глаз, еще кучи говна, еще лужи крови, еще члены, внезапно ослиный член на весь экран, лица уродов (в медицинском смысле), заглядывающие в камеру, немного сисек, мутные диалоги, опять говно, члены и кровь, шипастые фаллоимитаторы в Веселой башне, измазанные то ли кровью, то ли дегтем, то ли хрен его знает чем. И белые платки Руматы, и белые розы - к месту и не к месту. Остатки надежды пропадают где-то через полтора часа просмотра, как раз в тот момент, когда становится жалко потраченного времени.
Кстати, о "то ли кровью..." Фильм черно-белый. Вероятно, если бы он был цветным, его бы просто не пустили в прокат - кинотеатры побоялись бы за обивку кресел. Когда я попыталась представить все вышеописанное в цвете - у меня внезапно пропал аппетит. Людям с более тонкой душевной организацией и менее веселым прошлым, наверное, потребовался бы тазик.
И все же, я бы простила Герману этот гипертрофированный реализм, если бы за всем этим скрывалась хоть какая-то мысль. Однако, от книжки осталось ровно три мысли: "Что бы ты сказал господу" с Будахом, причем в процессе разговора Будах судорожно пытается проссаться; "Одной легендой больше, одной меньше" с доном Ребе, который из опасного интригана превратился в слабоумного старикашку, страдающего ожирением, и "Там где есть серые, всегда приходят черные". Я, наверное, чего-то не понимаю, но для этих трех моментов не нужно ни четырнадцати лет съемок, ни трех часов экранного времени. Голливудские постановки, которые идут в среднем девяносто шесть минут, несут в себе примерно столько же смысла.
Зато он очень хорошо, достоверно, можно сказать, любовно изобразил Веселую башню. Видимо, полторы страницы, уделенные Стругацкими описанию этого замечательного заведения, возбудили фантазию мэтра больше, чем вся остальная книга. Ну и дедушка Фрейд порадовался бы тому, что именно родилось в воспаленном мозгу.
А после фильма, выйдя в вечерний Питер, я ощутила злость. Надо сказать, что Стругацких я люблю давно и нежно. Мир полудня в детстве был прекрасной сказкой про высокоразвитый мир победившего коммунизма. Позже - как и любая сказка - он стал отдушиной, в которую можно спрятаться от недружелюбной реальности. Герои "Трудно быть богом" - высокоморальный брезгливый дон Румата, мудрый дон Кондор, светлая девочка Кира, благородный в лучшем смысле этого слова дон Пампа - у Германа превратились в опустившихся алкоголиков, похотливую олигофренку и жирного быка-привет-девяностые с мечом. У Германа некого спасать, да и незачем - нет ни лучей света, ни особого желания. У Германа некого любить, даже жалеть никого не получается. Недружелюбная реальность стала спасением от этого фильма.

Резюме? Все просто. Сие художество не имеет отношения ни к кино, ни к Стругацким, ни к искусству. Это имеет отношение к сенильной деменции и размазыванию говна по стенам.
Уже после просмотра я читала отзывы, пыталась найти, что же мой маленький мозг не уловил в этой ленте. И в положительных отзывах часто проскальзывает фраза: "Ну это же артхаус, что вы хотели". Я люблю артхаус. Это кино не для всех. Но "Трудно быть богом" - кино ни для кого. Оно для режиссера, и только. Автору глубоко срать на зрителя, что со всей очевидностью и продемонстрировано кучей говна на экране.

P.S.: а вчера, когда градус злости снизился, я посмотрела "Трудно быть богом" 1989 года режиссера Фляйшмана. Так вот, фильм не из лучших, я видела куда более интересные экранизации книг. Но это - фильм. Вызывающий эмоции, отличные от отторжения, отвращения и злости. Фильм, предлагающий проблему к обсуждению. Фильм, напоминающий о том, что в мире есть место свету, как бы плохо все ни было на первый взгляд.